• YanDyba

ZaОблачный_путь. Часть 3

Перевал Зоджи-Ла 3800 м

Кто бы знал, что высокогорный этап начнется с беспросветного тумана, непроходимо раздолбанного асфальта и жуткого холода.

На первых парах я пытаелся избегать резкого набора высоты, опаспясь горной болезни. Что бы постепенно акклиматизироваться и привыкнуть к условиям разряженного воздуха, делал долгие остановки на чай и фото фиксацию местности, водопадики там всякие фоткал, наслаждался панорамами с высоты птичьего полета – стандартная горная эстетика первых часов пути.

У подножья еще благоденствовала прекрасная летняя погода, ослики и мартышки на обочинах, барашки облаков в яркой синеве неба. Только вот плыли эти барашки в сторону гор и скапливались в серьезные дождевые тучи у гребня перевала Зоджи-ла (3800 м). «Заметки натуралиста» задержали меня основательно, так что к вершине я добрался, предательски въехав в дождь, практически перед самым закатом.

Чувство окрыленности и всемогущества быстро улетучивается перед лицом неприятностей. Особенно тех, которые от тебя не зависят. Ехать В облаках с видимостью в длинну вытянутой руки, промерзлым и мокрым - никакой романтики нет! Туман густой, слепой, неподвижный. Взвесь влаги слезами вытекала из глаз. Едва заметные очертания скользкой дороги под колесом. Вселяли страх и неуверенность, с вероятностью слепого котенка по инстинкту определяющего свой путь, блуждал я в тумане, опасаясь заблудиться и сигануть прямо в пропасть.

Управлять неприятно, дорога раскисает, превращаясь в бурую хлюпающюю грязь. Опасно скользко. Обмерзающие ладони намертво вцепились в руль. Напрягая каждый мускул тела. Каждый поворот серпантина - на 180 градусов - Планомерно вверх. Иногда под невообразимо отвесным уклоном. Недостаток кислорода истребил всю выносливость. Я уже не пытался проскакивать ямы и камни в положении стоя - устал! Вцепившись в руль всем корпусом принимаю удары разболтанной на ухабах подвески. Мотор ревел, захлебывался избытком топлива, терял мощь. Отдышка сопровождала каждый вздох. Тяжелое дыхание, заледеневшие пальцы, и мокрая напряженная дрожь тела – вот чем запомнился мне первый перевал.

На самой же вершине – прямой отрезок в сто метров вырубленной между скал дороги. Ни малейшего намека на дождь. Только размокшая грязь на дороге. Получалось, что эти сто метров скал Тучи пройти не способны. И с другой стороны перевала - чистое небо медленно обвалакивало в сумерки горный ландшафт.

Так всегда, когда обессилел и вымотан, и уже готов сдаться, и совершаешь последние шаги зная, что назад дорога легче не будет, да и развернуться - пройгрышь по отношению к самому себе, личностное предательство. И вот, еще пару шагов до вершины, и открывается истинное чудо. Миг блаженного удовольствия. На мгновение подобно вспышке перед глазами я словил откровение горной магии. Пьянящее чувство прекрасного. Состояние приближеное к божественному. Видеть облака у себя под стопами. 3800 над уровнем моря. Подо мной плывут настоящие тучи. И усталость сменилась эйфорией. Я прикинул, что впереди меня ждали просторы Ладакха, и высоты до 5600м. Если задуматься, то относительно будущего я оказался на дне нового уровня. А это значило, что главные сражения еще впереди.

Этот перевал резко разделил путешествие на до и после. Великолепие Кашмирской долины он сменил безжизненным царством глыб. Лишь кое-где в горном ланшафте проявлялась тусклая зелень лишайников и мхов, и нечастые кустарники вдоль водоёмов. Край отличался богатством камней и кое-где сохранившимся августовским снегом. Тусклым. Серым. Неприметным.

К месту ночевки в военном поселке Драсс я подкатил в потемках. "Drass the second coldest inhabited place in the world" – торжественно гласила табличка, подсвеченная лампочкой ильича, у ворот военной базы близ Тайгер Хила. И судя по всему табличка не лгала. Когда-то в ночи высоту пытылась занять пакистанская армия. Неудачно. Походу тоже замерзли.

В покосившемся от старости гостевом сарае, который походу пережил саму Карджильскую бойню на Тайгер Хиле, из двух окон одно было выбито - зияла рана от камня или от пули, приятнее думалось, что от пули. Странное было то, что никто так и не попытался заклеить ее хотя бы пленкой или газетой. Возможно, дыру оставили как реликвию, символ памяти былых сражений - гравюра доблести индуса. Вот и я не вмешивался. Так и лежал в спальнике и под двумя одеялами, а легкий ветерок плавно колыхал штору. Да! Шторина имелась. Столь значимый элемент интерьера, хоть и никак не скрашивал ущербность комнаты, зато выгодно скрывал отсутствие стекла при первичном осмотре аппартаментов.

Некогда ярко салатовые, сейчас же грязно-чумазые стены из фанеры где-то вздулись, а где то и вовсе прогнили. Я лежал и не жаловался. Буддизм научил воспринимать жизнь как страдание. И во мне все так же жил скромный скиталец. Молчаливый. Терпеливый. Просто, блять, холодно было в первую высокогорную ночь. От высоты и усталости клонило в сон, состояние вялой селедки: постоянно рябило в глазах и закладывало уши. Как будто тыквой стала голова, но чувство достигнутых целей, по-настоящему окрыляло и сводило на нет все невзгоды.



Ладакх

Ранним утром, выехав на Национальную трассу 1D, я отправился в направлении Ламайуру. Перед глазами открывались просторы нового штата и заветная цель моего путешествия – Малый Тибет.

Ладакх, штат отрезанный более 7 месяцев в году от остальной Индии, представлял собой холмистую степь. Кое-где возникали скупые участки растительности вдоль рек. На их фоне тибетские поселения, с фауной вклячающие деревья и даже обрабатываемые угодия представляли собой магические оазисы. Раньше я считал, что способность преобразовать в пустыню плодородные участки это привилегия Израиля. Оказывается буддисты тоже преуспели в этих навыках.

Страна перевалов, так переводится название этого региона, исторически имела больше связей с Кашмиром (Кушанское царство) нежели с Тибетом, лишь в середине 9в. пришел какой-то князек из только что рухнувшей Тибетской империи и сказал: «Теперь я здесь король!» Спорить с ним никто не собирался, ибо особо некому было – в условиях арктической пустыни не до споров. «Правь ты, хоть усрись! - сказало немногочисленное население региона, – главное не мешай». Мешать он не стал! Даже принял буддизм западного (кашмирского) образца, отказавшись от анимистических верований Тибета и призывал сделать так же всех остальных..

Через пару веков пришли мусульмане с захваченного Кашмира, пытаясь радикально насадить ислам и впринципе имели бы успех, если б не резкая ориентация #Ладакх на #Тибет, где к тому моменту во всю главенствовал буддизм, перспектива менять привычных богов на новых, особой популярностью среди населения не пользовалась, наверное боялись гнева тех самых Богов. Хотя и с Тибетом было не все сладко, часто приходилось защищаться от сторонних набегов то мусульман, то сикхов, то самих тибетцев. Проходили века, менялись династии и вассальные правители, а тибетский образ жизни настолько укоренился в здешнем сознании, что остался и по сей день. Но территориальный вопрос остается открытым до сих пор, притензии Пакистана и Китая на эти земли иногда перерастают в вооруженный конфликт.

Жестокие испытания дороги, холода и пустынного горного ландшафта выпали и на мою судьбу. На узком шоссе, построенном вдоль границы трех стран, гордо именуемом ХайВэем (скорее из-за высоты, нежели от значимости пустой дороги) в приливах счастья от достигаемых вершин я все же сражался с превратностями дороги.

Было Тяжело Дышать... еще недавно, теша свое чистолюбие, я с иронией вопрошал риторически: "зачем ездят командой? Слабаки!" Сейчас же, отвечая на него, я признавал свое бессилие. Я был один, на моральную поддержку расчитывать не приходилось. Начинал барахлить мотор, он захлебываелся и чихал. Не хватало воздуха. Только первые две передачи гарантировали нормальную тягу, как в гору так и на спуске. Поменяв свечи в Шринагаре на абсолютно новые, каждое утро их снова выкручивал и чистил от копоти. А любые дополнительные усилие в условиях высокогорья выматывают в разы.

Мой недавний просчет с поздним пересечением перевала вынуждал поторапливаться, что сказывалось на самочувствии. Усугубляя колебания эмоционального фона. Горная эйфория сменялась усталостью и постоянной отдышкой. Пропорционально тому, как менялась амплитуда высот на пути. То верх, то вниз...

Рев мотора разрывал исушеные регионы горных плато и узких ущелий связанных подвесными мостами. Множество разворотов серпантина, с понорамой заснеженных пиков и древнейших поселений с участками зелени. Где-то кружил орел, чей крик нарушал безмолвие Гималаев и безмятежное спокойствии мелких деревень, а ветер срывал снежные шапки с вершин. Этот путь высоко над землей, дарили моменты счастья.

Другая крайность того же пространства... Марсианские пейзажи, безжизненной пустоши из цельного камня отвесно выростали на несколько сот метров ввысь. Арочный свод, выбитый в скальных основаниях вдоль пути, демонстрировал мою ничтожную малозначительность относительно каменных гигантов, вился вдоль истока реки Инд (Индус), то ровняясь с устьем, то возвышаясь глубоким ущельем. Создавалось ощущение незначительности, уязвимости, безнадежнасти в мире Гималайских хребтов.

Перевал за перевалом. Мост, ущелье, бездорожье. Чихал и кашлялся мотор, катилась жизнь, сменяя картинки, эмоции, мысли. Избавляя от рутинности бытовых проблем.

И все же это была свобода! Свобода в чистом ее проявлении. Я был частью этого монументального величия. Каждой клеткой своей кожи познавал его не через экран лобового стекла автомобиля, а осязая кожей каждый километр пути, чувствал каждый момент единения с миром вокруг в разряженном воздухе, в могуществе безмолвного камня, в крике орла, в отблеске звезд на млечном пути после заката. Медитация в седле, преодолевающая пространство. Только я, мой мотоцикл, и это великолепие жизни!

Немногочисленные селения, одно на десятки километров вокруг выглядели на фоне гор зеленеющими оазисами, мое появление привлекало множество взглядов, но едвали отвлекало от размеренного уклада здешних мест.

Вскоре в скалах стали вырисовываться темные пятна. Углубления. Дорога резко повела вниз. Я направлялся к жемчужине Ладакха, великолепному памятнику архитектуры и самому удивительному древнему поселению - деревне Ламаюру. Где уже не одну тысячу лет дома местных традиционно строятся прямо внутри скал и каменных углублений. Здесь же над утесом возвышался монастырь Ламайуру Гонпа, основанный в XI веке знаменитым Наропой. Один из древнейших и крупнейших монастырей Ладакха, некогда посвященное анимистическим верованиям Бон, сейчас принадлежал буддистам в «Красных шапочках» (секта такая).

О крупности судить можно по количеству народа в безлюдных Гималаях. Так например, за 4 часа в седле мне повстречалось максимум с десяток людей в разных удаленно разбросанных поселениях, здесь же в какой-то забегаловке, возможно единственной, где я остановился пообедать, людей я насчитал аж пять! Избыточная плотность. Но это воодушевляло. От безлюдного пространства тоже можно уставать. Но радовало то, что через какие-то три часа я достигну Леха. Столицы. Где можно будет на несколько дней забыть о тяготах дороги.


Лех 3524м

В Лех спускался 10 километровый участок практически прямой дороги, к тому моменту уже забыв, как это – ехать без поворотов, я попытался разогнать свой байк. Но значительно усилившийся транспортный поток из грузовиков, оставил эти попытки нереализованными. Водители траков, прущие на всей скорости и вверх и вниз, движимые естественным желанием скорее добраться до хоть какой-нибудь цивиллизации. Не особо парились о благополучии других участников движения, засоряя пространство истошным ревом тяжеловесных моторов, слепящим едким выхлопом и резким выворачивающим душу наизнанку гудком.

Помню, в Лех я приехал злой. Позади были Два перевала... Магнитный Холм, создающий эффект антигравитационной иллюзии, и две реки разных цветов Инд и Занскар неподалеку от Нимму, сливаясь в одну, они создавали весьма интересный природный объект. Карабкаться по горам за лучшими кадрами весьма занятно, но максимально выматывающе. Общее самочувствие - горняжка .... К тому же я был голоден. Мечтал о «момошках» (тибетские пельмешки). С курицей... Ни на что другое не соглашался.

Но существуют города обладающие особой энергией, способной успокоить бурлящий поток эмоций, тревог, и неврозов. Попадая туда, сразу забываются все раздражители. Ты, как турист-зевака, концентрируешь взгляд на странности архитектуры, поддаешься непринужденному гостеприимству и спокойствию царящему на улицах, добродушно удивляешься причудливой внешности местных прохожих. С каждым шагом ты открываешь специфическую #Магия таких городов, проскальзывая в узкие улочки между монолитом каменных стен или неспешно прогуливаязь в многочисленных скверах, или быть может бродишь по вечерним рынками, больше напоминающим восточный базар. Где б не свернул, тебя влечет магия пространства, харизма города. Ты в миг забываешь о неприятностях, о голоде, о том, что несколько дней не брился, что стерты кеды и подраны джинсы. Какая разница и ценность всех этих вещей, если ты окутан волшебством. В такие моменты легко поверить, что преграды все позади, что все сложится и получится.

Лех, стал для меня именно таким местом. Заселившись в гостиницу, вместо традиционного отдыха, я предпочел сразу осмотреться. Неспешный ритм жизни. Магнетизм заснеженных пиков. Внутреннее чувство эйфории.... Лех очаровывал своей атмосферой. В сравнении с хаосом индийских городов, он производил впечатление самого спокойного места на Земле, где мирно сосуществовали представители разных религий и национальностей. Он собрал все: и невероятную аутентичность тибетской культуры, и чуднöе поведение старожил крутящих в руках барабаны, бормоча на ходу мантры, и разумеется, горизонт, изрезанный по окружности заснеженными Гималаями. Уникальный город, с весьма богатой историей, о чем свидетельствовал побитый временем камень на зданиях.

Практически с любой точки города открывался вид на возвышающийся на горе Лехский дворец, построенный в сер. 17в., он повторял точную корпию Дворца Патала в Лхасе (столице Тибета) и некогда был резиденцией правителей Ладакха. За все заслуги город внесён в список Всемирного фонда памятников, жаль что бабла за эти списки для сохранения старого камня никто не выделяет. Момошки, кстати, тоже нашлись. «Фартовый город», подумал я после обеда.

В Лехе я с удовольствием прожил дней пять. Отсюда удобнее всего совершать однодневные вылазки на основные локации региона, такие как: долина Нубра, озеро Пангон Цо, моностырь Хемис и тд. Об этом удобстве свидетельствует и название города, которое можно перевести как лагерь кочевников.

Не знаю, чем привлекательны горные поселения. Может размеренным, не торопливым укладом. Там на равнинах все бегают, как муравьи, куда-то спешат, толкаются, орут, ругаются. Всем что-то надо, все чего-то хотят. Работа, дом - все как-то на лету. Некогда даже задуматься над собственной жизнью. Здесь же некуда особо бежать, тут можно спокойно подниматься вверх. И наслаждаться красотой вокруг.

Здесь чисто и приятно находится. И если не обращать внимание на дороговизну и занудство тибетцев, что нельзя курить, бухать и ... особого желания не возникает. Очень высоко. Даже от ходьбы здесь отдышка - то с радостью пожил бы месяц другой.

Хотя, один раз наблюдая за нереальным, даже для русских широт, ажиотажем у единственной виноводочной лавки, стоит думать, что не все так ревностно занудствуют в отношении традиций.


Мечта

Пост тщеславия!

Это был День, когда на радостях, позабыв обо всем, я направился в долину Нубра, где живут розовощекие и голубоглазые потомки воинов Александра Великого, народ Балти и обитают последние представители двугорбых верблюдов (бактрианы - на грани вымирания), пасущиеся среди зарослей облепихи.

В долину ведет единственная дорога, сама по себе являющаяся меккой мотоциклизма и по совместительству самым высокогорным автомобильным перевалом в мире - Кхардун Ла.

Однажды одна девушка мне сказала: «все самое лучшее в жизни бесплатно». Я не особо когда-либо верил в слова. Их обычно слишком много. Но почему-то, фраза мне запомнилась... Но ближе к делу...

Есть у меня мечта: промчаться на байке через самые невероятные места планеты. Одним из таких мест являлся перевал Кхардун-Ла. Высота 5602 м. над уровнем моря (правда у индусов море находится метров этак на 200 ниже общеизвестных стандартов, но все же...). Что может быть проще сходить в департамент туризма в Лехе. И открыть за 10$ пермит, разрешение на посещение приграничной территории. Но не будь я собой, если б все не пошло по одноименному плану (#Дикий_стиль мать его). Я так возбужденен был близостью этого момента (а может горняжка вскружила голову), что едва позавтракав, вскочил на байк и отправился к самому высокому транспортному перевалу нашей планеты, забыв про все на свете.

Еду спокойно. Рассекаю серпантин Гималаев. Солнце обжигает лицо. А встречный ветер норовит сорвать с меня шляпу - шлем показался мне аксессуаром абсолютно несоответствующим торжественности случая. В душе радуюсь, предвкушая победу.

Шлагбаум. Свисток. Из будки вылазит пухленький старикашка. Военные грузовики впереди дают понять, что я в каком-то неслучайном месте, а именно, в пограничной зоне. Запретная территория. Без разрешения не проехать. Не знаю, видел ли старичок на своей памяти подобных самозванцев. Но что-то придумывать и выкручиваться я не стал. Слишком уж добрые глазки были у дедули. Так и сказал ему, что нет пермита, что все забыл, зато есть страстное желание покорить перевал. Он, мягко выражаясь, удивился. Приоткрылся рот, на секунду пропала азиатская узкоглазость, стал демонстрировать, как должно выглядеть разрешение, и объяснять, где его получить. Доказывал, что все проходят эту процедуру - в коробке у него уже скопилось под сотню подобных бумажек, и ему постоянно приносили ещё. И даже вызвал долговязого напарника, едва ли моложе самого, чтоб вместе посмеяться над неудачливым покорителем вершин. Но я был настойчив: я хочу, и на этом все! Назад не поеду. Не в моих правилах...

После получаса уговоров. Коллегиально они приняли решение, что проехать я могу, только если оставлю какую-нибудь бумагу подтверждающую личность. Вашу ж мать!!!! Поездка намечалась не более пяти часов. Лагидж Кери - это подобие кофр для байка, только по-индийски, из металических прутьев - был пуст, а паспорт, как и права остались в сумке в гостиничном номере. Ехать полтора часа обратно, ну никак не улыбалось. Дедки же были неумолимы. Либо документ удостоверяющий личность в залог, либо «Чало»(проваливай). Но я нахал, наглец и плут! Знал, чего хотел и продолжил настаивать, что не могу вернуться, не осуществив мечту. Они с час где-то недоумевали от моей наглости: как вообще иностранец может передвигаться на байке без каких-либо бюрократических оснований, денег брать тоже не хотели, так как самостоятельно выписывать пермиты не уполномочены. Я в наглую сел рядом с ними за свободный стул. Закурил. Ещё чай из соседней забегаловки заказал. Дал им понять, что спешить мне некуда. И в итоге один из них сдался: «Ок. Проедешь если оставишь на память русскую денежку». Вот это удача!!! Как раз до экспедиции я сгрёб у знакомой пару тройку русских монет, зная по прошлым своим путешествиям, что это лучший сувенир на удачу для индуса. В Кармане как раз завалялись две монетки номиналом в 2 и 5 копеек!!! Ровно через три минуты я был верхом на своём #RoyalEnfield, продолжив полет к заветной мечте. Это к тому, что девушки, даже пассивно, бывают полезны в осуществлении мечты мужика!

А наверху... не буду рассказывать, лучше хоть раз самому прокатиться.



История Иссы

В ушах на полную скрипели Rolling Stones и все становилось немножко по*** Из Леха я направился на юг в сторону Монастыря Хемис-Гомпа в 40 км от города. Чтоб понять зачем, следует рассказать вам историю, куда интереснее вековой фабулы святых писаний, а верить в нее или нет это дело каждого

Именно в этом монастыре на вершине холма и в недосягаемом отдолении от благ цивилизации, по словам русского исследователя и авантюриста Н. А. Нотовича, спрятано потерянное Тибетское Евангелие или Жизнь Святого Иссы, в котором идет речь о путешествии Иисуса в Индию и Непал.

Много сомнений и споров разрозилось по поводу легенды, и написанной Нотовичем книги. Сто лет назад это бурно обсуждалась, некоторые факты подтверждались, другие оспаривалось, но книга написана, а значит и легенде место быть.

В свое время русский авантюрист путешествовал по Кашмиру и современному Пакистану. В пути любил он карты рисовать и маршрут свой описал с академической точностью. Что свидетельствует, что он там все же был. Оказался наш герой как-то в Ладакхе. После перехода одного из перевалов упал с лошади и сломал ногу. Так, по «удачному» стечению обстоятельств, на несколько недель он попал в монастырь Хемис, где один из Лам поведал ему древнюю легенду о «свитках», что писались на языке пали в далеком Джаганатхе (штат Орисса). Со временем эти свитки были переведены в северной Индии и Непале на тибетский язык. Странным образом тибетская копия оказалась в Хемисе, оригинал же доставили в один из монастырей под Лхасой. И эти свитки повествуют историю о потеряных годах Иисуса с 13 до 30 лет, о чем никакой доугой источник не упоминает.

Ровно через 30 лет после Нотовича, великий русский художник Рерих решил углубиться в эту тему. И имея сына ученого буддолога отыскал свитки в Хемисе и составил аналогичный перевод. В дальнейшем, правда, все отрицал - время было не то. Не в моде церковь была на Руси.

Что мы знаем о жизни Иисуса. О том времени, что умалчивается в библейском мифе. О 17 годах жизни мальчика из Назарета. О периоде становления его новаторских идей и развитии чудотворных способностей. Знаем из библейских сюжетов, что родился «особенный» ребенок, чье появление предсказывали, а звезды указывали. Знаем также, что рос себе мальчуган, отцу помогал, мамку радовал. И родители любили его, заботились. То в Египет свозят, подальше от царя Ирода и гонений детей иудейских, то в Иерусалим привезут на экскурсию.

Но вот исполнилось парню 13 лет и по древней иудейской традиции пришло время жениться. Но отрок наш был не глупым малым. Вовремя смекнул, что хорошее дело браком не назовут, а кроме баб есть дела и поважнее, мир, например, распространять, добро и сострадание проповедовать, и слинял с караваном в далекую Индию, постигать азы философии и совершенствовать ораторское мастерство. Два года длилось его путешествие по Великому Шелковому пути, пока не достиг он своей цели - Реки Инд, где поселился у ариев.

Как говорится, язык до Киева доведёт. Пламенные же речи юного Иссы, говорившего голосом Бога, повели его через «Страну пяти рек» (Пенджаб и Раджастан), и довели до Джагарнатха (Ориссы), где на протяжении шести лет изучал он Веды, врачевание и исцеление познавал. Утверждают, что злых духов мог еще изгонять, но это сомнительно, так как последущие события говорит, что никих злодеев изгнать он не смог. Зато умудрился набедокурить наш странник, проповедуя идеи отказа от кастовой системы среди низших, разгневал тем самым властьимущих и духовных наставников, мол глас божий это конечно здорово, но работать все же в западло, для этого есть шудры (рабы, низшая каста) и нечего им про равноправие втирать. Указал так же на ошибочность веры в богов в количестве пропорциональном населению, предлагая веоу в единого Бога и отказ от идолопоклонничество (дилдо-омовения) и тд. Короче полез «в чужой монастырь...». Народным иждевенцам на гособеспечении, это естественно не понравилось, хотели даже замочить нахала, но герой наш был предупрежден посланником из низшей касты и смог ускользнуть от неминуемой расплаты. В земли рождения Будды (то есть в Непал) направился он. Где на протяжении 6 лет постигал философию буддизма, найдя несколько параллелей со своими идеями о любви и состраданиик к ближнему, о сути божественного начала внутри каждого из нас и тд.

За эти шесть лет наш герой осознал, что стал продвинутым и просветленным, и двинулся он обратно на запад. Женитьба теперь ему была не страшна, можно и Домой. Родных повидать. Но по пути странник находил на свою голову множество приключений, так как не имел привычки молчать о своем опыте. Невзлюбили его в Персии. Ибо пылкие речи против ложных учений и всех форм принуждения выливались для жрецов и прочих халявщиков в лишение значительной доли дохода. Что само по себе моветон. Ибо жизнь халявы зиждется на уверенности в законную необходимость халявщиков. Ведь как известно, где есть жертвенность, обязательно найдутся и сборщики пожертвований. А если все вдруг начнут жить по закону духа и чести, и посредники-наставники станут не нужны, то какой толк в этих жертвах? Вот и решили персы наказать наглеца, оставив в пустыни помирать. Вывезли в ночи и оставили на безлюдной дороге. Мол пусть твой Бог и спасает тебя от диких тварей. И все-таки спас. И до Иерусалима юноша в итоге добрался. Лишний раз убедившись в своем предназначении, стал увереннее и сильнее.

Апогея ситуация достигла, когда возбудитель порядков Исса вошёл в земли Израиля. Собрав обездоленных евреев, он призывал к смирению и терпимости, и ожиданию естественной кары для господствующего языческого Рима. Мол ждите и наблюдайте как они своей алчностью и гневом, себя же и уничтожат, и никакие ложные боги им не помогут – почти как у Ганди. И стало быть властвующему язычнику, в лице Пилата, занозой в мягких тканях пятой точки стал инокомыслящий проповедник, воспевающий добродетельность учений Моисея, подвиги которого римляне успешно дискридитировали до этого. Усмортрев в выступлениях революционные идеи анархизма со своим равноправием, деструктивные попытки преобразования системы власти и подчинения и подрывную деятельность, направленную на разрушение сформированной сегрегации общества – решили революционера судить.

Так нашему Герою впаяли «вышку». Так как римский намесник Пилат не слыхал даже о таком понятии, как «мораторий» и в день перед шабатом отпраил Иисуса на крест. Противоречивость библейского мифа не способна объяснить того факта, что в шабат обычно висельников снимали. Не комильфо в священный день жизни лишать. Но тот же миф утверждает, что нескольких часов было достаточно, что б Герой наш умер, а тело передано родственникам для захоронение. Но к тому моменту эффект от ораторский способностей Иисуса нашёл отклик у многих последователей, которые приходили толпами на могилу Героя. Пилат усмотрел в этих собраниях опасный для государственности элемент, угрожающей порядку. Знал он, что подобные собрания не приведут ни к чему хорошему, кроме новых крикунов на площади и идеям о всемогуществе толпы, и приказал своим подчиненным в ночь на третьи сутки выкрасть тело покойного, оставив при этом следы разорения, что б стало понятно, что нех тут собираться. Имя Иссы запретили упоминать под страхом порки, а последователей казнить. Так разбрелись учения «Лучшего из сынов» по разным уголкам земли.

Странно, что христианская миф не придумал ничего интересного, что б объяснить о 17 годах жизни и становлении реформаторских идей главного Праведника. Просто известно что он исчез и в 30 лет так же неожиданно возник. Эти годы из жизни Иисуса отсутствуют. На зато существует ряд двусмысленных толкований и противоречий.

Когда-то Ватикан призвал все неточности библейских писаний считать иносказательными, дабы не портить репутацию церкви и избавить себя от излишних толкований. Так, к примеру, расходятся несколько пунктов о самой казни, о брызгах крови из мертвого теля и копье Лонгина, убеждая всех верить в чудеса, и не пытаться искать логику в исторических фактах. Как известно был вечер пятницы. И по старой традиции в шабат оставлять висеть преступников это не по-людски. Тем более герой наш никак не собирался умирать, он собирался после казни отправиться в Галилею.

Уже другой миф, пришедший из Кашмира, где находится могила Иссы, утверждает, что не зря наш герой путешествовал по Индии и учился всевожможным йогическим практикам. Там он научился и Врачевательству, которое успешно демонстрировал в своих проповедях уже будучи на родине. И во время казни, впал в состояние самадхи, (медитационное состояние, подобно тому, как йогины-садху способны останавливать работу дыхания, закапывая голову в землю), так как, пришедший засвидетельствовать факт смерти, солдат проткнул ребро и брызнула кровь, но кровь у мертвых, как известно, не брызжет. Садист-солдат об этом не знал и констатировал смерть, дал указания снимать Иссу с креста. Сто литров антисептика из алоэ и смирной (древний целительный бальзам), доставили последователи во главе с Никодимом и полностью обработали тело и отнесли в гробницу поблизости.

Несколько лет спустя, тот же Фома Неверущий после казни отправились на восток. Кашмирский миф утверждает, что Иисус, избежав смерти и опасаясь преследований с араваном купцов был доставлен в Сринагар. Где преследовал одну цель: отыскать потеряные 10 колен Израилевах, которые после ассирийского плена (8в до н.э.), по слухам, скатились на дно жизни так глубоко, что вновь стали поклоняться идолам. Фома же отправился на встречу со своим учителем Иисусом, где они встретились и обсудили все тонкости предстоящих поисков. После чего Фома двинулся на юг распространяя идею о едином Боге, где возвел несколько христианских святынь на Малабарском побережье. Фома пал смертью мученика под Мадрассом, видимо не обучил его Исса, как следует убегать от жрецов, но сохранил о себе след даже в популярном Гоа.

Герой же наш, как уверяют кашмирцы умер от естественных причин на 120-ом году жизни. И все-таки женился, и вроде как даже удачно. И запомнился в здешних летописях добрыми делами и праведными поступками. В его честь был воздвигнут мавзолей, до сих пор хранящий отпечаток стопы и гроб за панорамным стеклом.


  • Facebook
  • Instagram
  • YouTube

Связаться со мной

по вопросам путешествий и сотрудничества вы можете по
e-mail, Instagram, Facebook или заполнив форму обратной связи на странице Контакты

© 2023 by Alex Dikiy

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now